глава один: «луч солнца золотого тьмы скрыла пелена»

так обычно должны начинаться сказки о прекрасных принцах или принцессах, но гера, родившийся в дождливый мартовский день, не был ни тем, ни другим. он был просто младенцем с ярко рыжими волосами на макушке, торчащими в разные стороны, и большими серо-голубыми глазами. семейство стрельцовых было счастливо наконец-то родить наследника – долгожданного и любимого уже первенца, пускай и жил он всего несколько минут на этом белом свете. их семья была такой обычной – папа работал менеджером среднего звена, а мама была библиотекарем. она любила книжки так искренне, что почти с самого рождения, когда гера оказался дома, она начала ему читать. а малыш в свои несколько дней с таким интересом ее слушал – как будто бы что-то понимал. просто слушал и наслаждался ее голосом, пытаясь запомнить каждую в нем деталь. как будто бы чувствовал, что это должно скоро прекратиться.

прекратилось в апреле, когда гере едва исполнился месяц. его родители, возвращаясь домой на старом рено логан, разбились в автокатастрофе – фура не справилась с управлением и вынесла несчастную легковушку с моста. просто асфальт был мокрым, а водитель – засыпающим на ходу уставшим дальнобойщиком. они просто не вернулись домой – соседке, что сидела с герой, позвонили сообщить об аварии, и
женщина тут же вызвала службу опеки. с этого самого момента страничка в истории геры перевернулась.

глава два: «прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко»

германа забрала к себе бабушка, которая появилась словно из ниоткуда. о ней не было никаких сведений, но как выяснилось позже – мать его отца. они поругались в далекой юности, и горделивый мужчина с матерью на контакт больше не шел. та тоже была обижена на сына, но, тем не менее, внука забрала к себе. не хотела бы, чтобы тот отправился в детский дом.

и герман, по истине, стало ее настоящей наградой. смышленый милейший мальчик, такой ласковый, совсем не плаксивый и не требующий. бабушка не могла нарадоваться. и любила внука всей душой. он не был похож на ее сына совсем. но от этого она чувствовала лишь облегчение.
гера никогда не знал отца и мать, видел только на фотографиях, но их заменила ему бабушка. Она была за всех. у них небольшой дом в горно-алтайске, пусть маленький и одноэтажный, но зато свой и родной. у бабушки был огород, и по утрам она собирала маленькому гере малинку на завтрак, ходила на рынок за булочками с сахаром и свежей сметаной. иногда показывала гере фокусы, но он никак не мог понять, как же они у нее получаются. позже понял.

герман рано осознал в себе свои магические способности. позже про них ему рассказала и бабушка. проявились они у него в пять лет. тогда он ходил в обычный простецкий детский сад. это был утренник, и воспитательница отругала его за незаправленную в брюки белую рубашку, как у всех остальных мальчиков. герман посмотрел на нее так пристально-обиженно, а в следующий момент букет в ее руке вспыхнул ярким пламенем. гера тут же спрятался в толпе детей. но внутри осознал, что сделал это сам. и бабушка только подтвердила его догадки.

глава три: «мне нужно войти в эту стену закрытых дверей, но пальцы разбиты, и нет даже вмятинки в ней»

в колдовстворец он попадает через лес. у него там нет знакомых, нет никого, кто мог бы ему помочь, и гера остается буквально один на один в этом лесу. едва задавливает в себе истерику, молиться о том, как бы не встретить здесь чудовище. у окраины леса их встретили представители школы и отвели в огромный просторный зал, где было распределение на факультеты. гера отправляется на факультет «чертог дракона» .

в колдовстворце принято получать перстни, а не волшебные палочки, и для геры было так удивительно, что они не купили его заранее. в школе обещали сделать это самостоятельно, и герман, наверное, ждал этого момента больше всего на свете – получения своего магического перстня. первого, настоящего. он видел такой у отца, правда, тот очень редко пользовался им, практически никогда. они вели абсолютно маггловскую жизнь. здесь, в замке, гера узнавал жизнь совершенно другую – гораздо более интересную, гораздо более нужную ему самому. стрельцов в тот момент вовсе не понимает отца, полностью отказавшегося от магии.

гере тогда казалось, что его кольцо самое красивое. платина с сиреневым аметистом. и по размеру подошло идеально. преподаватели школы, само собой, объяснили им, что кольцо – это не игрушки, его нужно беречь, и сразу же дали инструкцию по азам магии с помощью кольца – жестам и движениям.

и только после получения кольца малыши смогли отправиться в самостоятельный путь по школе. до этого их уроки не были связаны с магией.

глава четыре: «ты надышался болью – так отпусти на волю ее, дыши сам».

герман учится в магической школе, и для него это самое лучшее время, наверное, за всю его жизнь. нельзя сказать, что он быстро привык к коллективу и к обществу, но кормили здесь вкусно, разве что форма не нравилась – гера вообще не любил форму. коллектив его любил – несмотря на то, что герман был молчуном, с ним считались, он многим помогал в учебе, потому что сам очень умный, много понимал, и колдовать у него получалось на отлично.

на каникулы он регулярно ездил к бабушке. конечно, когда герман впал в свой переходный возраст, лет в тринадцать, у них не обошлось и без конфликтов. он называл ее «жабушкой» вместо «бабушки» в пылу особенно серьезной ссоры, а она на внука долго обижаться не могла. поэтому жили они практически душа в душу, и гера любил бывать на каникулах дома. у него живет кошка ласточка, которую он всегда таскает с собой – и на каникулы, и в школу. гере хорошо. у него нет полноценной семьи, но бабушка заменила ее буквально всю. и поддерживала все его мечты и начинания, даже когда он записался в школу в театральный кружок.

глава пять: «жертвы жизни по правилам, знайте – больше не с вами мы».

десятый класс, шестнадцать лет, кажется, самая пора для первой любви, которая все никак у геры в жизни наступить не могла. но его мир перевернулся в один момент с одним походом на физкультуру. в первый раз в декабре. гера до этого там почти и не был – у него очень слабое здоровье, освобождение, а тут – десятый класс, никакой свободы и физра. физра, которую герман ненавидит просто всей душой. учитель физкультуры был, конечно, прекрасен, но только не в тот миг, когда несчастный сиянский болтался на турнике, не в силах подтянуться.
- я больше не могу, ян таирович!
- все ты можешь, давай.
смог. смог упасть неудачно с этого несчастного турника и сломать руку. его тут же отправили в больничный отсек, а ян таирович, видимо, чувствуя свою какую-то вину, навещал его ежедневно, с каждым разом задерживаясь в палате больного все дольше и дольше. через неделю геру выписали, но ян таирович пришел по привычке. к нему в комнату, «я просто хотел узнать как ты», и гера просит подтянуть его по физкультуре, как только у него заживет рука. в марте гере семнадцать, а в мае они уже целуются. а гера помнит, как на новый год загадал желание – быть с ним, больше понимая, что это невозможно, потому что кто он, а кто ян. но теплые руки, обнимающие его, чуть колющаяся борода при тихом шепоте на ушко. лучшее, что есть и может быть в его жизни.