Многие думают, что чистокровная семья – это выигрыш в лотерее. Чистокровные волшебники ходят на светские рауты, имеют деньги и влияние, в конце концов, родовая магия и артефакты тоже имеют значение. Только это всё вздор, мираж, мишура. Ксюша, будучи ещё совсем маленькой, но уже соображающей, что к чему, понимала, что тепла и поддержки в семье она не найдёт. Михаил Алексеевич Чайка открыто изменял своей жене, возвращался домой пропахший женскими духами и с карикатурным следом от помады на белой рубашке. Иногда, когда решал, что пришло время поиграть в хорошего отца, брал маленькую Ксеню гулять по центру Киева, только вот их непременно сопровождала какая-нибудь хорошенькая молодая волшебница, глупо хлопающая ресницами. Мать, Галина Николаевна, пыталась подарить дочери частичку тепла, когда та была ещё крошечной, но после многочисленных предательств со стороны мужа, будто бы перегорела. Большую часть времени женщина занималась домашними делами, но будто на автомате, да тратила семейные деньги на свою внешность. Иногда, когда броня прорывалась, мама подолгу плакала, обвиняла дочь в том, что она своим рождением разрушила эту хрупкую идиллию, потом извинялась, впадала в настоящую истерику и, наконец, засыпала беспокойно, выпив целую кучу успокаивающих зелий.

Учёба в Колдовстворце стала для девочки настоящей отдушиной. Несмотря на то, что она с детства росла среди магии, она вгрызалась в гранит науки с невероятной страстью, до поздней ночи сидела в обнимку с книгами и вечно строчила что-то в тетради. К тому же, едва девушка достигла совершеннолетия, она разорвала всяческие контакты с родителями, отправив матери письмо с извинениями и объяснением, что она всегда может с ней связаться, если захочет. Ни разу не связалась. Чтобы жить хоть где-то, пришлось попросить помощи у бабушки, которая с радостью обеспечила единственную внучку домом у хвойного леса с просторной лабораторией.

Но было кое-что, что её увлекло, как водоворот. Этим чем-то стало зельеделие. Перспектива иметь возможность творить волшебство невероятной сложности с помощью снадобий абсолютно её заворожило. Ксеня смотрела, как преподаватель нарезает ингредиенты, думала о том, насколько много мелочей в этой науке: всё ведь зависело от определённого количества помешиваний в ту или иную сторону, а счёт шёл на секунды.

К четырнадцати годам девочка уже точно знала, чему посвятит свою жизнь, и даже напросилась на частные занятия по зельеделию. Непонятно, как, но ей удалось убедить учителя, что она не взорвёт случайно всю школу и будет вести себя тихонько, как мышенька.

Может, именно поэтому страсти подростковой влюблённости прошли мимо неё. Даже несмотря на то, что Чайка была довольно симпатичной по общепризнанным меркам, её одержимая страсть к изготовлению снадобий, возможно, отпугивала потенциальных парней. С другой стороны, она и сама к себе никого не подпускала, выстраивая преграды тому, с кем могло что-то сложиться. Это только потом, изучив труды о психологии, она поняла, в чём дело. Она попросту боялась отношений. Она видела, как отношения сломали её мать. Видела, как эта женщина, женщина с красивейшим голосом и огоньком в глазах, подолгу сидела и смотрела в одну точку, не реагируя ни на что. Ксеня видела и своих соседок по комнате. Конечно, их страдания ни в какое сравнение не шли с тем, что ей пришлось повидать в отчем доме, но постоянные нервы и слёзы от того, что их объект обожания на кого-то посмотрел, явно не добавляли уверенности в том, что отношения могут быть безопасной бухтой. В конце концов, она научилась почти профессионально шипеть на тех редких молодых людей, которые по какой-то причине всё ещё думали, что у них выйдет её добиться. А к выпускному курсу и вовсе могла одаривать таким холодом, просто посмотрев, что все желающие отвалились в принципе. И, разумеется, она вовсе не переживала, что на выпускной из школы ей пришлось идти одной. Подумаешь, проронила пару слезинок, глядя, как все кружатся в выпускном вальсе. Ерунда. Ей не до этого. Она, в отличие от большинства ровесников, прекрасно знала, чем будет заниматься дальше. Это знание заставило её выстроить железный стержень вместо позвоночника.

Несколько лет проработав ассистентом преподавателя, Ксения заняла его место. Студенты было расслабились, думая, что раз преподавательница у них теперь молодая, можно ничего не делать, но как только Чайка рявкнула на них на первом же занятии, уверенность тут же рассыпалась в пух и прах. Причина так себя вести у неё всё-таки была. О причине она никогда и никому не рассказывала. Причина уходила корнями далеко в её детство, когда она в одиннадцать лет уехала на лето к бабушке с дедушкой, в Закарпатье. Это было самое счастливое лето в её жизни. Ксеня слушала истории о временах, которые казались ей давно пройденной истории: о Грин-де-Вальде, который пытался найти поддержку даже в холодной России, о Второй мировой войне, о детстве матери, слушала гуцульские песни, смотрела на национальные костюмы, училась танцевать гопака и гладила лошадей, глядя в умные грустные глаза. Дедушка, от которого, как оказалась, Ксения и унаследовала страсть к зельеделию, был тем ещё экспериментатором. Это его и погубило. Она смутно помнит тот день. Кажется, бабушка учила её вышивать крестиком, как вдруг раздался взрыв такой силы, что пол содрогнулся, и бабушка вмиг побелела, тут же рванув в лабораторию, находившуюся в подвале. Ксюша рванула за ней, не особенно понимая, что происходит, но улавливая эмоции бабушки и начиная тихо хныкать. Единственный яркий кадр, оставшийся в сознании: обезображенный труп. Спина, исколотая осколками котла, лицо, которое можно было узнать только по лазурным глазам, кровь вперемешку с зеленоватым зельём, разбрызганная по стенам. И Чайка поклялась, что никогда в жизни такого не допустит, чтобы бабушка опять сползала на пол, зажав себе рот, и только силой воли закрыв глаза внучке.

Так что методы её преподавания сразу стали достаточно… жесткими. Пусть лучше её боятся и ненавидят, пусть считают сукой, которая бросается на всех, потому что у неё нет мужчины, чем кто-либо пострадает. А учитывая, как Ксеня любит эксперименты и провокации в духе «бросить в котёл пару лишних паучьих лапок и посмотреть, как быстро студент придумает, как обратить это действие назад, чтобы не оказаться по уши в зловонной жидкости», на занятиях она всегда находится в напряжении, сжимает палочку в руках и не отводит взгляда от класса ни на секунду.

Разумеется, это стоит ей флакончика бодрящего зелья с утра и снотворного на ночь, ведь режим постоянной бдительности организму вынести тяжеловато.

В целом, на сегодняшний день жизнь у Ксении Михайловны весьма размерена: уроки ежедневно, занятия клуба два раза в неделю, традиционная перепалка с Цыгановым в учительской, от которой все давно устали закатывать глаза, отработки с теми, кто успел облажаться на уроке или нарушить правила, пара часов свободного времени, которые обычно уходят на то, чтобы поработать в лаборатории или потренироваться в дуэли с манекеном, проверка домашних работ и сон. И, вообще-то, её почти всё устраивает. Почти.